Долина
Начните знакомство с “Долины”:
Вначале были буквы. Потом слово. Затем предложение, кажется: «Однажды Мъя пришел к Туку и спросил».
И пришел Мъя. И стала Долина.
И, судя по отзывам, было это хорошо.
И пока есть буквы, Долина живет. А что будет, если буквы кончатся?
Все то же, потому что Долина есть.
Здесь и навсегда. Независимо от букв, с которых все началось.
Сказки
Однажды Мъя пришел к Туку и спросил:
- Почему, когда пишут сказки, часто начинают со слов «жили-были», «в некотором царстве», «однажды…»?
Тук подумал немного, машинально долбя клювом липу, затем поднял вверх ухо и произнес:
- Просто они думают, что так детям проще понимать!
- Мда-а-а… – протянул Мъя. – А по-моему, у них просто плохо с фантазией.
Внимание
- Я люблю ее, но она не обращает на меня внимания, – рыдал Юк, пополняя и без того огромный Океан.
- Полюби что-то другое, что будет обращать на тебя внимание, – потрепала его по волосам Миха.
- Ты не понимаешь. Я хочу, чтобы она меня любила тоже. Она, только она. А я… Я такой маленький. И без шерсти.
- Значит, дело в тебе. Давай тебя надуем и сошьем шубу, – заметила Миха.
Юк задумался.
- Но… Я… В душе я тоже маленький. Душу не надуешь. Она… не полюбит меня такого. Никогда.
- Тогда зачем она нужна тебе? Если никогда не полюбит такого? – спросила Миха и тут же задала новый вопрос: – Хочешь, я тебя поцелую?
- Меня? Ты? – тихо сказал Юк.
Миха звонко чмокнула его в нос и рванула за лапу.
- Теперь гулять!
Поцелуй прожег Юка до пяток и ушел в землю. Глупые мысли превратились в пепел, который ветер подхватил и развеял над водой. Юк улыбнулся.
Матэ
Матэ получался не у всех и не всегда. Например, когда его заваривали с земляникой и перцем, он был благосклонен, а вот стоило попробовать поместить гордые листья в один калебас с лимонной капустой или вишней, выходила редкостная гадость.
В Долине все обладали своим характером и предпочтениями. Вот и держал дядюшка Рок свое заведение, поскольку только он умел уговаривать разные травы сочетаться в редкостных на вкус блюдах. А еще дядюшка потрясающе играл на рассвете. Ловил первые солнечные струны и задумчиво перебирал их когтистой лапой. От этой музыки жители Долины улыбались во сне.
Сон
Однажды Мъя умер. На том свете он увидел странных существ без перьев и чешуи, которые долго тянули его наружу, а потом замотали в тряпки и стали сюсюкать. После этого Мья подрос и забыл и Тука, и Сапу, и даже Белого Ондатра. Он жил среди этих странных созданий и лишь во сне чувствовал, как пахнет Океан и летают кометы-цветы. К счастью, Мъя был на том свете недолго, вскоре он заболел и однажды родился посреди поляны рядом с мудрой Кро. Все, что с ним произошло, показалось Мья ужасным сном, который он с удовольствием закопал под падуб. Ему не понравилось умирать.
Белый Ондатр
- Ты знаешь, когда я был мертвый, я понял, кто такой Белый Ондатр, – нежась на солнышке, сказал Мъя.
- Да ну! – не поверил Тук.
- Точно. В земле снов его назвали бы богом.
- Богом? А это как? – Бу почесала нос.
- Бог – это тот, кто все сделал. Долину, нас, море. И даже деревянную Кро! Тот, кому поклоняются, верят и боятся. По крайней мере, там так делают, – ответил Мъя.
- Ну зачем нам бояться Ондатра! Странные они там! Ондатр совсем ведь не страшный. И поклоняться зачем? Ему будет неудобно с нами матэ пить, если мы будем где-то внизу ползать! – фыркнула Бу.
- Но вот кто сделал Ондатра? – тихонько спросил Тук.
«Димка», – написал я.
«А Димку?» – спросил Мъя.
Димка задумался и написал: «Создатель. Но не Ондатр».
Друзья переглянулись, глядя на тающие в воздухе буквы, и, расхохотавшись, пошли играть в прятки. Им все было понятно.
Булочки
Дядюшка Рок любил булочки с грибным джемом.
Поэтому в его заведении продавались только они.
Мъя предпочитал пироги с капустой, и все же покупал булочки.
Секрет был прост. Каждый раз он старательно выковыривал джем и запихивал на
его место свою начинку.
Все были довольны.
Дядюшка получал деньги, Мъя – любимые пироги,
Капуста чувствовала себя востребованной.
Мысли
- Как ты думаешь, если я пушистый, мысли внутри меня тоже пушистые? – спросил Мъя Тука.
- Наверное, – ответил Тук. – У меня они тогда оперенные. А у Кро – деревянные.
- Главное, чтобы они были, – заметила Ви. – Причем в голове.
- Есть варианты? – отхлебнув через бомбилью матэ, улыбнулся Тук.
- Да, – сказала Ви и показала длинную оранжевую мысль, слов на двадцать, выглядывающую из-под ладони.
- Эта, например, уже час толкает меня помыть посуду.
- Хм-м-м, как странно. А у меня они все в голове, а не в руке, – заметил Мъя.
- Вот потому-то ты – Мъя, а я – Ви.
Новые
- Ты – не Мъя, – сказал Тук, разглядывая его отражение в луже.
- Интересно, а кто я, по-твоему? – оскорбился Мъя.
- Смотри, если ты Там, в луже, то ты не можешь быть и Тут. Верно? Значит, ты Там.
- Нет! Я – это я! Ну, хочешь, докажу тебе? – прищурил один глаз Мъя.
- Попробуй!
- Я помню, как мы с тобой гуляли, как ты падал с липы в прошлом году, как зовут твою бабушку. А он этого знать не может.
- Ну-у-у, в общем, верно. – Тук все еще с сомнением посмотрел в лужу. – Но он же мог подслушать.
- Хорошо, смотри, здесь лужи-то раньше не было.
- Зато я был. Всегда, – сказал лужевой Мъя и вылез на свет. С него ручейками стекала вода, а хвост слипся, будто тряпка в заведении дядюшки Рока. Лужа, лишившись своего жильца, теперь отражала только деревья. Так друзья выяснили, откуда берутся новые Мъя.
Миха
Мъя встретил ее в зарослях малины.
Миха, раздвинув ветки, обнюхала Мъя и, взяв за лапу, пошла рядом.
Они шли молча вместе, потом Мъя спросил:
- Ты… откуда такая?
- Оттуда…
- А-а-а…
Мъя подумал, что ждал ее очень долго и что, может быть, это даже ОНА, но боялся поверить. Все было очень странно.
- Ты… не пропадешь?
- Нет, конечно, – улыбнулась Миха. – Я не для этого полморя переплыла.
Мъя почувствовал непривычную теплоту и что-то еще.
Больше они с Михой не расставались, даже если и расходились в разные стороны.
Щеки
Однажды Миха пришла к Ви и стала заливать слезами потолок.
- У меня большие щеки-и-и… Я отьелась за зиму, и теперь Мъя не посмотрит на меня!
- А что, разве он раньше смотрел? – резонно заметила Ви.
- Нет, но я, кроме того, хочу нравиться всем! – снова заплакала Миха.
Ви обняла крылом подругу и протянула леденец на палочке:
- Не плачь! Я тебя люблю, Тук тоже. Мы сойдем за всех?
- Ну, не знаю… – выдавила последнюю слезинку Миха. – Вас, конечно, больше чем один, но меньше чем все. Я…
- Ладно, съешь леденец и давай чмокнемся, – перебила Ви подругу.
Поцелуй и конфета возымели свое лечебное действие. Щеки Михи стали стремительно уменьшаться, на потолке подсыхала лужа. Для счастья было нужно так мало.
Любовь
Мъя когда-то любил Милу.
И Тук когда-то любил ее.
Зато Мила любила солнце, и ей этого было достаточно.
Солнце дарило Миле тепло и своих солнечных кроликов. А Мила отвечала солнцу улыбками и золотыми веснушками.
И самое главное – оба знали, что их любовь взаимна и навсегда.
Юк
Обычно Юк ловил рыбу за Белым холмом.
Он пускался из рогатки на песочный пляж и, привязав к лапе веревку, начинал звать рыб. Рыб это доводило до истерики. Они выпрыгивали из океана и, визжа от восторга, целовали его в нос.
Юк ругался, но в душе ему было приятно, ведь в Долине, кроме деревянной Кро, никто не целовал его. Потому что Юк был о-о-очень маленький.
А рыбам это и нравилось. Ну, и еще крики: «ЛОВИТЕСЬ!»
Кто-то
- Зачем мы живем ? – спросил Тук, глядя на закат.
- А живем ли мы? – поднял длинный коготь Рок.
- А мы ли это живем?- подал голос Мъя.
Бл посмотрел на друзей немного затуманенным взглядом и прочирикал:
- А кто-то ведь знает ответ на все наши вопросы.
- Ну, вообще-то, почти на все, – подал голос Кто-то. – Я не знаю, например, сколько масла кладет каждый раз Рок на сковородку или сколько волос теряет при линьке Мъя.
Друзья очень обрадовались приходу Кого-то и налили ему тростникового пива.
К восходу поведанный им смысл жизни был утерян вместе с содержимым бочки.
А сам Кто-то ушел куда-то.
Мудрая Кро
Кро была деревянной, но очень мудрой, хоть и никогда не раскрывала клюва. В ней было мудрым все. Глаза, уши и даже кончики позолоченных перьев. Она всегда стояла на одном и том же месте и смотрела в сторону океана.
Жители Долины частенько спрашивали у нее совета, и Кро неизменно наводила их на умные мысли. Вооружившись лопатами, друзья порою откапывали у ее лап настоящие самородки вечных ответов и идеи в пару сотен каратов.
Мохнатый корабль
Однажды из-за океана в Долину приплыл Мохнатый корабль. Первой его увидела мудрая Кро, но как обычно ничего не сказала. Корабль между тем с трудом перевалил через Белый холм и остановился возле заведения дядюшки Рока. Все посетители высыпали посмотреть на приплывца.
По обычаю дядюшка вынес гостю поднос со своими любимыми булочками.
Корабль настороженно обнюхал сладости и, расплывшись в виде улыбки, тут же съел их.
- Кама, сиу ду, – поблагодарил корабль Рока.
- Да не за что, – ответил Рок. – Ты, думаю, устал с дороги.
- Тоба гол, – ответил корабль. – Рал опи тудо дуби!
- Да и не надо! – замахал лапами Рок. – Просто покатаешь потом, и все.
Никто даже и не заметил, как взаимопонимание, щурясь на солнце, сошло с пушистого трапа и растворилось среди жителей Долины.
Осень
В долину пришла осень. Роняли красные листья клены, небо дышало всей грудью. Каждый день дядюшка Рок отправлялся в лес собирать грибы. В его заведении появилось даже специальное осеннее меню: запеканка из сыроежек, малиновый сироп, заблудившиеся кокосовое молоко. Последним пунктом шел «Мелодичный глинтвейн» – единственное блюдо, которое готовил не дядюшка Рок, а Ви.
Каждый вечер она приходила в заведение Рока, доставала кулинарную книгу своей бабушки и ждала заказов. Набрав достаточное количество заказов, для нужного качества напитка Ви ласково просила книгу показать рецепт.
Обычно у нее получалась. Книга, вздыхая, раскрывалась, и Ви читала…
Рецепт «Мелодичного глинтвейна»
Состав:
веточка гвоздики;
чайная ложка имбиря;
шесть лепестков комет-цветков;
щепоть корицы;
трель иволги;
две чайные ложки мускатного ореха;
хорошее настроение (можно вяленое);
полдюжины горошин перца;
два литра сухого вина;
тростниковый сахар по вкусу;
душевная компания.
Способ приготовления:
Вылить вино в кастрюлю, положить все остальное. Поставить на средний огонь. Дождаться, пока чуть-чуть не закипит, снять, настаивать 10 минут.
Подавать вместе со звездопадом.
Осень в Долине любили. Как и остальные времена года.
Отшельник
Отшельник жил в дупле падуба. Три раза в месяц он выбирался к дядюшке Року, доставал хрустальную монету и уходил на террасу пить ром вместе со своим другом-крабом.
Отшельник никогда ни говорил, никогда не смеялся и никогда не плакал. Он был похож на Кро, но не был мудр и не имел серебряных перьев.
И все же его любили. Ведь только в глазах Отшельника так отражалось море, только он умел пускать дым из трубки пирамидками и вырезать хрустальные монеты. Но главное – рядом с ним было о чем помолчать. Жаль, что он редко выбирался из своего дупла.
Простуда
Однажды Бл заболел. Он подхватил где-то в море простуду, и та свила у него в клюве гнездо. Бл пробовал прогнать ее корой липы и муравьями, но простуда засела накрепко.
Срочно пришлось звать Тсс. Он был известным специалистом по разным болезням.
Тсс, танцуя на хвосте, попросил Бл открыть рот. После этого достал откуда-то флейту и стал наигрывать карамельно-тягучую мелодию.
Вскоре из клюва Бл вывалилась сонная простуда. Ее тут же поймали и закинули в море, где и было ее место.
Благодарный Бл тут же одарил Тсс новеньким калебасом.
Куда?
- Куда это ты собрался? – спросил Бл идущего мимо него Тука с рюкзаком.
- За солнцем. Надо же выяснить, куда оно уходит, – ответил Тук.
- И что, вот прямо так и уйдешь и не попрощаешься? – удивился Бл.
- Почему, я всем сразу сказал. – Тук кивнул на зависший над заведением Рока огромный мыльный пузырь с надписью: «Пока. Отправился в путешествие. Тук».
- Ты только быстрей возвращайся. Мы скучать будем.
- Хорошо. Может, я приду завтра, а может, после… или через неделю. Но приду. – Тук, поправив лямки, разбежался и полетел в сторону опускающегося за гору солнца.
Бл вытер слезу.
- Уже скучаю…
Имена
Бл и Я сидели на песке. Бл нежно прижимался к Я теплым боком. Я целовала его в животик.
Они любили друг друга очень давно, но поскольку Я жила в море, им тяжело было встречаться друг с другом. Кое-где их союз нашли бы странным, а кое-где – и неприличным. Кое-где… Но не там, где не обращают внимание на буквы.
Картина
Бу чертила на мятной скале картину: зеленое небо, падающие кометы-цветки и далекий остров, который иногда можно увидеть во время отлива.
- Красиво, – сказал Тсс.
- Я старалась, – заштриховывая гребень волны, улыбнулась Бу.
- Но вот только дождик сейчас это съест, – мрачно заметил Мъя. С самого утра он и хорошее настроение разошлись в разные стороны.
Бу посмотрела на лиловую тучу над головой, нахмурилась, но тут же улыбнулась:
- Даже если он пойдет прямо сейчас, вы картину увидели, да?
- Да! – прошептала Тсс.
- Понравилось?
- Очень, – честно ответил Мъя.
- Ну и все. Вы видели. Я рисовала. Здорово же.
На мордочку Мъя упала первая капля, потом вторая, и вдруг дождик хлынул, как из дуршлага. Бу закрыла глаза лапами.
Только рисунок так и остался на скале. Дождику картина тоже понравилась.
Всячности
Разными зимними вечерами друзья собирались у дядюшки Рока и, попивая душистый ром, развлекали друг дружку всячностями. В этом сезоне особенно популярными были рассказы вернувшегося из путешествия Тука.
Оказалось, что за пределами Долины мир продолжается еще долго и интересно. Так, например, Тук поведал о дереве ау, в дупле которого эхо сохраняется три дня, о племени любителей смеха, собирающих каждое хи-хи в банки и консервирующих его, как компот. Но, конечно, более всего друзей поразила история о том, как пьяные кролики заставили Тука снести яйцо и затем попробовали вылупить из него свою Долину. К счастью, их остановило появление Белого Ондатра, а ведь кто знает, что было бы, увенчайся эта затея успехом!
Соскученность
Сразу после дня Скачущих черепашек Мохнатый корабль сильно заскучал по дому. Да и дому, сказать по чести, тоже сильно не хватало своего хозяина. Их соскученности потянулись друг к друга и свили канаты – те, что не рвутся даже в самые сильные штормы.
- Что ж, – выслушав сбивчивое шуршание корабля, сказал дядюшка Рок, – значит, пора. Нужно. Но ты возвращайся, приплывай обратно. Хочешь – вместе с домом.
Мохнатый корабль так и сделал. Сразу после снега в пятницу.
Цветы
Мъя не умел летать, но его проблема решалась просто. Для начала он жарил ее и обсасывал до косточек, затем менялся головами с Туком или Бл.
Бу не умела плавать. Ее выручали Мохнатый корабль и хороший парус в лапах.
А вот Тсс не умел плакать. Ни в какую. Иногда он специально просил его стукнуть или обидеть, но тщетно: ничего не помогало. Так Тсс и не проронил бы ни единой слезинки, если бы не Миха.
Одним апельсиновым утром она подошла к нему и, стащив с дерева, подарила охапку ландышей. Тсс улыбнулся и расплакался. Ему никто никогда не дарил цветов. А Миха по обычаю его еще и поцеловала. В нос.
Книга Океана
Тук третий день не выходил из своей норы. Он делал книгу. Книжка получалась большая и светлая. Ночью Тук мог не зажигать фонаря – такой свет исходил от ее страниц.
Он писал о том, как живет океан. О морских мышах, о соленом матэ и о танцах лунных рыб. Тук никогда не видел то, о чем писал, но знал, что так все и есть. Чувствовал.
И вот на четвертый день, съев подсунутую заботливыми друзьями булочку, Тук поставил последнюю точку. Книга Океана была закончена.
Тук улыбнулся, завязал ее в узелок, так чтобы она сразу не промокла, и отнес к океану. И на следующий день на берегу появились сотни «спасибо», выложенных водорослями.
Клад
- Я нашел клад, – прошептал Юк на ухо Михе.
- Да ты что? – крикнула Миха, так что проходивший мимо лужи Мъя вздрогнул.
- Тихо, его никому нельзя показывать…
- Совсем никому?
- Ну да! Тебе и мне.
- А почему? – пододвинулась Миха к Юку.
- Потому что это тайна. Наша.
Юк залез в рюкзак и, оглядевшись, протянул Михе лапы лодочкой:
- Вот, смотри!
Он приподнял лапу, и Миха увидела…
Это так и осталось только их тайной.
День рождения
В Серединницу, сразу после сиесты, к Мохнатому кораблю потянулись многочисленные гости.
Этот день был днем его рождения. Звучали поздравления, лились водопады матэ и рома, и, конечно, дарились подарки. Более прочих кораблю понравились дары дядюшки Рока – огромный парус и резная трубка. Теперь Мохнатый, поймав ветер, мог заплывать гораздо дальше. Корабль так растрогался, что даже расцеловал Рока в обе щеки.
Грусть
Тук сидел у костра и пытался поджарить морковку. Ему было грустно и одиноко. Мъя ушел с Сапой в джунгли, а все остальные уплыли на Мохнатом корабле ловить комету-цветок. Туку казалось, что он один в этой огромной Долине, и даже мудрая Кро не спасала его от серых мыслей.
- Один, я один, – повторял он, глядя разноцветными глазами в огонь.
- А как же я? – отозвался откуда-то изнутри тихий голос.
Тук прислушался и спросил.
- А кто это?
- Я. Твоя боль. Твои слезы. Твоя грусть.
Тук аж подскочил, едва не подпалив хвост.
- Слушай, я не хочу, чтобы ты была со мной!
- Но тебе же одиноко, – вкрадчиво сказала Грусть. – И больно, и обидно. Значит, будем вместе. Мне нравится. В тебе.
- Ну нет! – Тук отбросил в кусты морковку и поднял с земли палку. – Иди отсюда, а то так двину! С ноги, клювом и палкой. Не хочу с тобой тут сидеть.
- Все вы такие! – прошипела Грусть и исчезла.
Тук, все еще трясясь от ярости, подпрыгнул и ввинтился в небо. Ему захотелось летать.
Скр
Скр попал в Долину так – доставляя почту в Голубой каньон, он вляпался в дождливые облака где-то возле острова Чайки и выскочил прямо под падающей кометой-цветком. Лепестки цвета маренго в мгновение ока разметали легкую обшивку неболета, но Скр успел схватить комету за хвост.
- Что надо?! – плюясь радугами, завопила комета. Ей очень не понравилось, что в нее кто-то вцепился. То, что она уничтожила неболет Срк, ее нисколечко не тронуло.
- Извините, конечно, – крикнул Скр, – но вообще-то я не хочу падать с этой высоты. Это больно.
- Отцепись! – тряхнула хвостом комета. – Мне надо желание выполнять. На меня должны вот-вот загадать! А ты тут повис на моем хвосте!
- То есть ты можешь сделать что угодно!
- Почти, но не мгновенно и не всегда в точности, – хихикнула комета и тут же завопила: – Нет!!! Не вздумай!
Скр виновато улыбнулся в ответ:
- Прости, но я уже! Отсюда правда очень больно падать!
Комета, чпокнув, исчезла, а Скр, у которого внезапно закружилась голова, очнулся рядом с мудрой Кро.
- Да уж, – оглядевшись, сказал он. – А я домой просил.
Кро подмигнула ему в ответ.
Весна
Мъя Рыжий Бок пел песню. Выходило неплохо, но это было не главное. В Долине, в лесу и в его сердце распустилась весна. Поэтому он стоял перед окнами дома Сапы и, перебирая струны гитары, мурлыкал песню. Сапе песня нравилась, но сам Мъя – не очень. Ее привлекал Бл. До дрожи в кончиках крыльев и комка в горле. А Бл любил Миху. Зря. У Михи выпрыгивало сердце из груди от песен Мъя.
Так случалось нечасто, но весной бывало. К счастью, в Долине умели пережидать весну с ее обжигающей влюбленностью до наступления лета – поры крепкой, пропеченной любви.
Друзья
- Хочется тепла, – хрипло сказал Скр.
Отшельник в ответ кивнул.
Они сидели внутри падуба и смотрели на то, как снежинки танцуют самбу. Зубы у обоих стучали, несмотря на шубы и неостывающую грелку. Поскольку у Скр пока не было своего дома, приходилось ночевать у друзей. Сегодня была очередь Отшельника.
- Идет и идет, и нет конца. – Скр уткнулся головой в колени. – У вас тут всегда так?
Отшельник снова мотнул головой.
- Та-ак, что тут у нас? – просунула голову в дупло Миха. – Мерзнем?
- Да, прохладно… – вздрогнул Скр.
- Тогда мы вовремя! Айда сюда! – махнула она кому-то в темноту.
В дупло тут же ввалились Мъя, Тук, Ви и несколько мелких Сап. Они, смеясь, прижались к Скр и Отшельнику, а Миха уже разливала по бокалам бальзам солнечных трав.
- Э-э-э… – только и смог сказать ошеломленный Отшельник. У него давно не было в дупле так много гостей.
- За лето! – чокнулась с ним Миха.
У Скр сначала согрелось сердце, потом ноги, а потом он весь запылал, словно восходящее солнышко.
Апельсины
Мъя проснулся от того, что ему очень захотелось апельсинов. До урчания в животе, до вкуса под языком, до дрожи кончика хвоста.
Мъя слез с кровати, скача на одной лапе, натянул бермуды и выскочил в окно.
- Хочу апельсин! – крикнул он, столкнувшись с Сапой на поляне.
Сапа, занятая поисками жуков, только пожала плечами в ответ.
Мъя махнул лапой и побежал к заведению дядюшки Рока.
- Рок, очень нужен апельсин! – заявил он с порога.
- У меня нету, – развел лапы Рок. – Они только у близнецов-торговцев бывают, ты же знаешь.
Мъя грустно кивнул и вышел сквозь дверь, даже не заметив этого. Близнецы приезжали в Долину раз в год на Праздник Зимы, и ждать их появления сегодня было бесполезно. И все же хотение от этого не уменьшилось. Оно уселось на плечи и скакало почище иной белки.
- Апельсин, апельсин… – шептал Мъя, прикрыв глаза.
- Эй, Мья, что такой грустный? – присела рядом с ним Бу.
- Желание не сбывается. А хочется…
- Тогда выполни мое. Ты можешь, – протянула Бу.
- Давай, – грустно вздохнул Мъя.
- Дождь можешь позвать? А то огурцы не растут. Совсем.
- Сейчас. – Мъя поднял голову к небу и попросил прийти тучку. Большую. Это была его Способность.
Пум! Рядом что-то упало, затем еще раз, и потом на Мья и Бу обрушился самый настоящий апельсиновый дождь. Мья совсем забыл, что тучки бывают разные. Даже апельсиновые.
Их не завалило.
Тень
Мъя Рыжий Бок заболел сразу после того, как потерял тень. Где он умудрился это сделать – было совершенно непонятно! Может быть, когда продирался через переплетение флейтовых кустов или когда лазил под камни в бухте, но факт оставался фактом. Тени не было, словно муравьед языком слизал. С тенью ушло желание петь, смеяться и жить.
Мъя сел возле высохшего бука и перестал вообще куда-то ходить. Друзья и Миха пытались расшевелить его, но все без толку. Мъя тоскливо смотрел на них и говорил: «Я не хочу. Неинтересно. Надоело». Дядюшка Рок, повидавший больших других в Долине, сказал, что именно так из нее уходят. Потеряв тень или по своему желанию. Навсегда. И Мъя, наверное, действительно бы оставил Долину, если бы не Миха. Она не могла смотреть, как он угасает. Запершись в библиотеке и перерыв гору бродячих книг, она отыскала способ спасти Мъя. И в мастерской Скр закипела работа. Визжали пилы, трещали молнии и булькали пахучие смеси. Шесть дней жители Долины гадали, что же там творится, а на седьмой день Скр вынес на свет новенькую крепкую тень. Была она немного лилового оттенка, прыгучая и пахла шалфеем. Скр подошел к буку, где лежал Мъя, примерил тень к его ногам и закончил работу крепкой суровой нитью.
Рыжий Бок, чихнул, потянулся. Его янтарные глаза открылись. Он возвращался.
- Откуда тень? – пока еще с трудом спросил Мъя.
- Миха, – кивнул в сторону мастерской Скр, – поделилась. Она так решила.
- А как же она? – растерялся Мъя.
- У нее было желаний и силы на двоих. Ты же знаешь. Теперь чуть меньше. Кстати, вы теперь с ней связаны. Покрепче этой нити. Тень-то общая. Хоть их и две.
- Ты не против? – Из мастерской вышла Миха. Она была непривычно тиха и серьезна.
- Нет! – взял ее за лапу Мъя. – Скорее наоборот. С тобой все в порядке?
- Да! – улыбнулась Миха знакомой улыбкой и, как прежде, чмокнула Мъя в губы.
И все же с той поры он нет-нет да и начнет прыгать по лесу, словно Миха, а она, задумавшись, порою уходит к морю считать звезды, как Рыжий Бок.
Дети
- Знаешь, я хочу малыша. С тобой, – сказала однажды Бу, обнимая Юка.
- Я давно ждал этого, моя любимая Бу. – Он поцеловал ее в нос. – Сейчас?
- Да. Мы живем уже долго, и, я думаю, самое время.
- Я люблю тебя. Идем.
Взявшись за лапы и сплетя хвосты, они вылезли из норы и пошли на поляну Белого Ондатра. Под терпкой луной Бу и Юк любили друг друга, пока из земли не появился цветок. Он был хрупкий, тонкий и пах лавандой. Его серебристый стебель тянулся вверх, листики впитывали страсть родителей.
- Смотри, показался бутон. Какой большой…
- Наш ребенок…
Юк заплакал от радости, Бу засмеялась. В тот же миг радужный бутон раскрылся и в их голоса влился первый крик маленького Рема.
Настроение
- У меня упадническое настроение, – сказал Скр.
- Почему? Кто его уронил? – поинтересовался Мъя, присматриваясь к тени на полу.
- Наверное, молоток, – ответил Скр. Он всю неделю пытался закончить свой новый неболет, но каждый раз в момент испытаний что-то отваливалось, и приходилось все начинать заново. Сегодня это был хвост.
- Молоток – это несерьезно. Дело-то в другом, – придвинул другу калебас Мъя.
- Да, конечно. Дело в летании. Я хочу летать. В этом я, – пожал плечами Скр.
- Поменяйся головами с Туком или Бл.
- Нет. Я хочу летать сам. Только сам. И неболет я хочу собрать сам. Как уже сделал когда-то.
- Значит, ты сделаешь его. Здесь все делают то, что хотят. Или ты исключение? – фыркнул Мъя. – И это не повод давать падать настроению. Давай-ка, позовем его. -
Мъя подмигнул Року и Бл.
Настроение подняли, отряхнули и пригласили к столу. Рядом с ним нашлось место и для Желания.
Скр выпил еще чашечку матэ, потом заторопился и в обнимку с Настроением и Желанием направился к себе в мастерскую.
К рассвету следующего дня неболет был готов.
Зима
Когда Мъя скучал, он начинал валять Тука по снегу. Обзывал дураком и возил в сугробе, пока Тук не начинал отбиваться шершавым клювом. После этого друзья мирились и шли к дядюшке Року пить апельсиновый матэ. Так зима проходила быстрее.
Сапа
Поздней весной Тук обычно влюблялся в Сапу и начинал оглашать окрестности музыкой бешено стучащего сердца.
Сапа каждый раз была разная, но горячие южные ритмы покоряли любую.
Они женились. Тук обижался, Сапа рожала и уходила на север.
Тук разбивал свое сердце о камни, но каждую весну все повторялось. Он не мог иначе. Такова была его природа.
Сердце
- У меня многоугольное сердце, – сообщил Мъя, разглядывая под увеличительным стеклом свой ус. Там шла своя жизнь. Маленькие пустишинки танцевали, бегали вприпрыжку и лепили куличики.
- Это как гайка? – спросил Тук.
- Да нет. В нем просто много уголков. В них живет любовь. К тебе, к Михе, к Долине. А больше всего – к жизни.
- У, как у тебя все сложно, – наморщил клюв Тук. – А мое зато светится. Особенно весной.
- Светится у всех, – с улыбкой вставил ус на место Мъя, – только не все такие прозрачные, как ты.
И друзья, переглянувшись, прыгнули в море, чье огромное сердце было у всех на виду.
Беда
Когда приходила Беда, все вели себя по-разному.
Тук хватался за грабли и гнал неприятную гостью, пропалывая сорняки перед ее ногами.
Миха начинала петь песни, да так пронзительно, что даже Беда убегала куда подальше.
А Мъя просто запирал ворота и отворял себя в поисках счастья.
Его Беда боялась больше всего.
Половинки
- Ты веришь в половинки? – однажды спросила Ви Тука.
Тот допил остатки матэ и наморщил клюв:
- Да, совершенно точно да.
- А-а-а, – протянула Ви. – Но если ты не только веришь в половинки, то почему, почему ты еще здесь и не ищешь ее?
- А почему, хочу я спросить, она меня не ищет?
- Хм-м-м… – Ви задумалась. – Наверное, если она половинка, то похожа на тебя. А значит, как и ты, сидит и чего-то ждет.
Тук почесал в затылки и пошел искать рюкзак. А где-то его половинка тоже начала собирать вещи.
Находка
- Уходит. Уходит! – хлюпала носом Ви.
- Ну, а может, оно и к лучшему! – сказала Миха.
- Ты не понимаешь, он такой один! Один, один! – кричала Ви. Ее слезы прожигали дыры в гальке. – Я любила его… Ты не понимаешь. А он… он выкинул меня и мою любовь в выгребную яму.
- Любовь нельзя выкинуть. Ее можно не заметить. А можно найти, посадить и вырастить. Или дать засохнуть.
- Он не заметил!
- Не заметил, – пожала плечами Миха. Потом поцеловала подругу в щеку и погладила по шерстке. – Идем купаться.
- Идем, – грустно сказала Ви.
И они ушли, а сажающий в саду корицу Мъя внезапно нашел под прошлогодним листом маленькое обугленное зернышко. Оно было едва-едва теплым, но еще дышало. Мъя стер с него копоть, лизнул и посадил на грядку.
Рыбалка
Подлунная рыбалка была ответственным делом. Готовились к ней обычно за несколько недель.
Сначала нужно было как следует промаслить Мохнатый корабль, подготовив его к долгому плаванью, затем Мъя и Рок мастерили снасти, выбирая среди зарослей бамбука стволы нужной формы, а ближе к декабрьскому новолунию жители Долины отплывали в море в поисках отражения месяца. И это было нелегкой задачей. Иногда они находили его через день, иногда – через три. Но находили всегда.
Тогда-то и начинался подлунный лов. Разматывались удочки-флейты, бросались нити песен в отражение месяца, Бу играла на гитаре…
Лунные рыбы были самой большой вкусностью после булочек дядюшки Рока, потому что попадались уже на хлебе и были сделаны из сыра. Того, что с дырками.
Танцоры
Трех камней не было на месте. Рок глядел каждое утро из окна на море, и они всегда танцевали сальсу на маленьком островке, развлекая чаек. Но не сегодня. Сегодня на их месте темнели три выемки, а чайки с тоскливыми криками летали над ними.
Дядюшка Рок занервничал. Что-то непонятое творилось в этом мире, если веселая троица исчезла. К счастью, спустя несколько минут все разрешилось самым благоприятным образом. Позади дядюшки послышался стук, и он, обернувшись, обнаружил камни на
кухонном столике. На одном из них блестела сколами свежая надпись: «За все эти годы ты так и не смог подойти ближе. Но ты нравишься нам и любишь нас. Мы остаемся здесь на лето». Так в заведении Рока появились знаменитые танцоры и множество новых посетителей – чаек.
Скала-Кошка
Однажды Тук и Мъя решили посмотреть на Долину с вершины скалы по прозвищу Кошка. И хотя они не раз уже видели свой дом с высоты, пролетая над ним, вид с Кошкиной вершины – это было совсем другое дело.
Они собрали корзинку с земляникой и апельсинами и двинулись в путь.
Идти было очень тяжело. Всю Кошку покрывал густой лес, до самой вершины, и иногда приходилось возвращаться из-за буреломов и глубоких расщелин.
И все же к обеду, когда у дядюшки Рока наступало время маковых булочек, друзья наконец взобрались на скалу.
Вид, открывшийся их глазам, был изумительный!
Далеко внизу, в лазурном море бродил крохотный Мохнатый корабль, у берега резвилась стайка рыб-пересмешников, а мудрая Кро отсюда выглядела как крохотная серебряная пылинка.
- Здорово! – зачерпнув горсть земляники из корзинки, сказал Тук.
- Да! И совсем по-другому, чем на крыльях. Как бы так сказать… – задумался Мъя.
- Красивей?
- Не только. Красивей, потому что долго шли! – улыбнулся Мъя.
- Мур-р-р, – сказала Скала-Кошка
Лунные рыбы
Порою Мъя приходил на берег озера, чтобы покормить тамошних рыб. Рыбы, почти черные от загара, с удовольствием ели медовые лепешки. Поев, они садились на камень и начинали концерт. Их песенки были тихие, будто шепот в темном сарае, но очень цветные. Про сны в лунных течениях, про танцующие пузырьки, про смеющиеся кувшинки и, конечно, про любовь.
Когда же Мъя был в хорошем настроении, а это было почти всегда, он плюхался в воду и подпевал рыбам тягучим мъявом. Получалось неплохо. Однажды они даже получили большую апельсиновую премию от Ондатра за лучший блюз.
Мыши
Отшельник любил мышей. Девять из них он запечатлел в дереве, еще троих – в хрустале и одну вылепил из глины. Эти звери нравились ему за миниатюрность, молчаливость и понятливость. Вечерами он просил их принести ему табака, и мыши с удовольствием выполняли его просьбу.
Еще мыши неплохо играли в нарды. Короткие, конечно. Отшельник расставлял свои – кусочки белого сахара, мыши прикатывали обгрызенные кругляши тростникового. После партии следовала неизменная чайная церемония с поеданием фишек обеих сторон. От сахара мыши начинали довольно попискивать и щекотать Отшельника хвостиками. Почему многие боялись этих зверьков – Отшельнику было непонятно.
Смотритель
Два дня назад, болея ногою и горлом, Мъя в полусне представил себе море, много песка и одинокую хижину, стоящую на сваях.
После этого ему захотелось пробраться внутрь и посмотреть, что же там делается.
Внутри хижины его встретил забавный старичок, немного похожий на Скр. Старичок был одет в старую тельняшку и дымил табаком из длинной трубки.
- Добро пожаловать! – приветствовал он вошедшего Мъя.
- Кто ты?
- Я первый житель и Смотритель этого мира. Меня сделал ты.
- Я?! А ты – Смотритель?
- Ну да. Я присматриваю за тем, чтобы волны бились о берег, ветер летал, а эта хижина стояла в твое отсутствие. Если ты забудешь обо мне и о своем творении, я останусь здесь один жить и набираться сил для своего творения, если нет, то буду помогать тебе.
- Создал мир? – Мъя был в смятении. – Я?
- Именно ты. Ты творец, ты, как и любой другой, наделен этим свойством. Нужно только захотеть, чтобы твой мир стал плотным. Каждый день тысячи, миллионы разных существ мечтают, рождают миры и тут же забывают о них или развеивают. – Старичок скорчил мину и помахал трубкой. – Но твой пока держится, потому что тебе интересно.
- Я не хочу, чтобы мой мир пропал! – нахмурился Мъя.
- Тогда приходи чаще, – улыбнулся Смотритель.
Так Мъя стал осваивать нелегкую профессию Творца.
Эпилог
- Почему сказки заканчиваются? – спросил Мъя, болтая лапой в воде.
- Потому что надо начинать новые, – сказала мудрая Кро, во второй раз заговорив.
Историям не конец, это лишь первая часть.
(c) 2003-2006 Дмитрий Корниенко
Популярность: 43%
Подпишись на RSS
Если Вам нравится этот блог - подпишитесь на RSS ленту. Это даст Вам преимущество - получать все интересные и свежие обновления первее других.
